Детектив. Глеб Антонович, меня слышно?
Глеб. Да, да, слышно.
Детектив. Добрый день.
Глеб. Добрый день.
Детектив. Глеб Антонович, я надеюсь, вас не сильно отвлекаю. Как я вам уже писал, я расследую дело Бориса Романова. Ведётся видеозапись допроса.
Глеб. Да, да, я в курсе. Я уже общался с вашими братьями по долгу.
Детектив. Да. Но, как я объяснил, частному детективу сложно собрать все прошлые материалы дела из полиции. Мне вот вручили только ваш контакт. Итак, мы можем начать?
Глеб. Да.
Детектив. Скажите, откуда вы знали Бориса Романова?
Глеб. Это директор пансионата, где жила моя мама.
Детектив. А вы сказали жила, а теперь?
Глеб. Умерла. Незадолго до того, как сам Борис Николаевич, в общем, умер.
Детектив. Вы определили маму в пансионат по состоянию здоровья, правильно?
Глеб. Я жил в Москве, а мама всё время жила в Рязани. Кроме меня у неё никого не было, так что она сама попросила перевезти её в «Ромашку», чтобы всем было спокойнее.
Детектив. А в каких отношениях вы были с Борисом?
Глеб. В нормальных отношениях. Слушайте, я предполагаю, куда вы клоните. Если это так, то давайте не будем тратить... ни своё, ни моё время. Всё у нас было хорошо. Мы хорошо общались. Я знал Бориса Николаевича, знал сестру его, Ольгу. Она там замом у него работала. Они всегда хорошо заботились о маме. Я благодарил их. Мама была счастлива в «Ромашке». Мне, по крайней мере, так казалось. Она, представьте, там со всеми подружилась, со всеми нашла общий язык. Особенно с мужчиной одним. Он журналистом был, а в пансионате занимался местной газетой. В общем, статьи писал, фотографировал.
Ну мама у меня учительницей всю жизнь проработала. Вот, видимо, нашли друг друга, сошлись на общих интересах. Может, с текстами помогала ему там, со статьями.
Я даже машинку купил им печатную, настоящую, чтобы газетку могли там печатать вдвоем. Да, газетку… Ну а 3 июня её не стало. Причём я уверен, что это они не доглядели. Не знаю...Препарат не тот вкололи, перепутали что-то, не досмотрели, в общем, скрывают они что-то. Я незадолго до смерти Бориса Николаевича был у него. Мы повздорили. На следующий день приехал в Рязань. Ну, этот Борис Николаевич, он, знаете, такой весь обычно учтивый, такой грамотный весь из себя. А тут стоял даже подойти ко мне не мог, в глаза не мог посмотреть. Знает он что-то, понимаете, скрывает. Вина
в его глазах была.
Детектив. Вы не думаете, что вина в глазах могла быть от искреннего сожаления? Всё-таки ваша мама, она...
Глеб. Что, в возрасте была? Послушайте, я прекрасно знал мою маму. Мама, она вела здоровый образ жизни, она правильно питалась, она в баню ходила, прыгала, бегала. Да её здоровью молодой мог позавидовать.
Детектив. Спасибо. У меня последний к вам вопрос. У меня в материалах дела есть одна открытка с любопытным текстом. Открытка вашего производства. Скажите, это ваша открытка?
Глеб. Да, это моя открытка. Что, сажать меня собираетесь? Это моя открытка. Убивать я никого не собирался. Послушайте, эту открытку я делаю у себя на типографии в Москве. Недавно мы открыли филиал в Рязани. Эти открытки продаются по всей России. У меня с собой всегда пару штук в кармане.
Детектив. Расскажите, откуда она взялась у меня?
Глеб. Наверное, вы нашли её в кабинете у Бориса Николаевича. Я перед уходом оставил её секретарю. Да, я угрожал Борису Николаевичу. Но убивать его не собирался. Я собирался натравить на этот чёртов санаторий тысячи проверок. Но это не значит, что я кого-то убил.
Детектив. После всех событий вы оставались в Рязани ещё какое-то время?
Глеб. Нет, вечером я уехал в Москву. Но днём зашел на кладбище. Правда, свидетелей у меня нет, подтвердить не могу. Если хотите, я могу поговорить с помощником, он отправит вам копию электронного билета.
Детектив. Да, было бы неплохо. Глеб, я сочувствую вашей утрате. Если что-нибудь ещё по делу о смерти Бориса Романова захотите рассказать, буду ждать вашего звонка. Номер у вас есть. Всего доброго, до свидания.
Глеб. Да, хорошо, до свидания.