Всё началось три месяца назад. Мне написала письмо молодая девушка, Мария Романова. Маша просила взяться за расследование, которое касалось её семьи. 

      Изучив материалы дела, я, не раздумывая, взялся за него.

Пересказывать сразу всё, что я узнал от 26-летней Марии, я не буду, сэкономлю ваше время, предлагаю вам прочитать запись нашего с ней разговора.

— Добрый день, детектив. Вы подумали насчет нашего дела? Я вас прошу, не отказывайте мне, это…

— Мария, я возьмусь за это расследование. Напомните мне, пожалуйста, почему полиция закрыла дело?

— В отчёте есть медицинское заключение, оно в папке, да, тут. Так вот, это заключение, в котором утверждается, что ничего предумышленного в данном случае произойти не могло. Но, слушайте, я сама медик. Да и очень хорошо его знала. Такого просто не могло произойти, я в этом уверенна. Это очень странное заключение экспертизы. 

— Я вас понял, разберёмся. Это всё, что у вас есть по этому делу?

— Да, я как раз принесла тут кое-что ещё. Я думаю, вы поймёте, какой у меня к этому вопрос. И, возможно, сможете мне помочь.

— Что это? 

— Бирка. 

— Чья? 

— Моя. 

— Так что же вы хотите от меня? 

— Узнать, чья эта. 

— Н-да, эта выглядит хуже… Погодите, у вас их две? 

— Ни у кого нет двух бирок. И у меня только эта. Одна. 

— Полагаете, что вы не единственный ребёнок в семье? 

— Возможно. Возможно, что я была не единственной. Тут же всё очевидно. Бирка точь-в-точь как моя, дата, пол, и даже фамилия мамы видна. Но она не моя. 

— А вы не думали, что тот, чья бирка могла быть, не выжил? 

— Я уже о многом подумала… Но никак не могу понять, зачем тогда было скрывать это от меня? 

— А почему вы не спросите свою маму, она, насколько я помню, у вас жива. 

— Да, насчёт моей мамы. К сожалению, её давно нет. В том плане… Она, конечно, есть, но понимаете… Чёрт. Я никогда не привыкну без слёз… Кхм. 

— Маш, вот, попейте воды. 

— У мамы деменция. Давно. С 2018-го. Мы боролись, но сейчас она максимум в 2-х встречах из 10 узнаёт меня. 

— Так… Я понял. Вероятно, поэтому вы решили её устроить в "Ромашку"? 

— Да, там ей будет гораздо лучше. Это всё-таки и её в том числе детище. 

— А другие родственники? Их вы не спрашивали про эту вторую бирку? 

— Нет, я бы могла. Но у меня осталась только одна родная душа. Ольга. Это папина младшая сестра, я боюсь, если начну её допрашивать, она… Ну, знаете, с её характером… Я не хочу потерять общение с ней. Тема детей, любых детей для неё всегда была табу. 

— Хорошо. Я понимаю. Маша, так насчёт вашего отца. Я буду вынужден допросить вас и Ольгу, и, конечно, как бы там ни было, вашу маму. Ну и, возможно, кого-то ещё. Я должен знать что-то заранее? 

— Я понимаю, хорошо. Нет, пока больше нечем поделиться. 

— Хорошо, я изучу дело и позвоню, как понадобитесь на допрос. Договор об оказании услуг возьмите у моего секретаря. До свидания. 

— До свидания. Спасибо вам огромное.

      Итак, думаю, самое время изучить дело. Выявим первостепенные задачи, исходя из того, что уже известно. 

      Семья Романовых, значит, целая династия врачей. Из поколения в поколение одни врачи. Разных направленностей. И что важно — хорошие врачи. В нашем городе все знают их. 

      Маша, возможно, не единственная дочь. Так, бирки не потерять. 

Борис, вот он, наша жертва, отец Маши. 1960 года рождения. Известный доктор в Рязани, тут он работал в обычной поликлинике почти всю жизнь. Как сказала Маша, отец с молодости не имел желания работать в частных клиниках. Он посвятил свою жизнь людям. В 40 открыл частный дом престарелых со своей женой. Умер в 64. По заключению в документе о вскрытии, что-то  с сердцем. 

Да уж… Нервная работёнка. Судя по трудовой, Борис Николаевич работал в поликлинике с 34 лет заведующим хирургического отделения. Ага, до 54 лет проработал. Можем там навестить кого-нибудь для допроса. 

      Далее, мама Маши, Анна Владимировна Романова, в девичестве Александрова. 1964-го. Ух ты, Питер. То есть тогда ещё Ленинград, конечно. Так-так, врач тоже. Терапия и сестринское дело. Хорошо. Сейчас Анна больна деменцией. Жаль. Думаю, она многое бы могла рассказать. Но попробуем, всё равно попробуем. 

      Ольга Николаевна Романова. Тётя Маши. 1965, Рязань. Младшая, получается. Тоже врач. Молодцы. Так, работает в "Ромашке". Теперь директор. Хм, «Ромашка». Кажется, понял, почему так назвали. Мария Романова — РоМашка. Интересно, зачем Романовы назвали частный дом престарелых в честь дочери? Хотя, может, это я ошибаюсь. Слишком очевидно. 

      Итак, Оля. Замужем не была, детей нет. Есть сожитель… Или как его назвать, а вот Маша уже назвала, тут же подпись, "Виктор, гражданский муж тёти". Хорошо, гражданский, так и запишем. Гражданин муж. А фамилия?.. Эх, фамилию не разобрать. Ааа, Астафьев. Лёгкий шифр. 

      Очень мало информации, что-то про сестрёнку. Ладно, расспрошу лично. 

Значит, и сама Маша осталась. Замуж вышла полгода назад, Круц. Фамилию мужа не взяла, детей нет. Проживает в Лондоне, закончила медицинский университет… Естественно, яблоко от яблони. Так, да, сказала мне, что приехала устроить маму в "Ромашку". Ладно, разберёмся. Начну с допросов, я думаю. Надо обзвонить семейство, обрадовать, что в ближайшее время им никуда выехать будет нельзя. Ну и работа у меня. Тогда сразу и назначу допросы.

      Действие происходит в пансионате Ромашка, в покоях Анны Романовой. В комнате чисто и пахнет деревом, в окно проникает послеполуденный свет, на столике стоят фотографии на одной семья Романовых, на второй баламут кот Бимка Володин. Анна сидит на небольшом диванчике одна.

Аня: ты принёс чай? 

Борис: когда же ты поймешь уже? 

Аня: опять забыл, просто не понимаю, что тут сложного? 

Борис: понеслась... 

Аня: целое утро я искала ромашку, ты говорил, они как трава везде, а что в итоге. 

Борис: так и было. 

Аня: кажется, их осталось двенадцать… или тринадцать… вот же чёрт, погоди, я точно помню… 

Борис: сбилась со счёту? Ну ничего, скоро их останется как пальцев на руках, и ты сосчитаешь, не расстраивайся. 

Аня: бестолковое занятие. К обеду она свесит свои ушки на макушке и привет! 

Маша: привет! 

Аня: Маша. 

Маша: это самая красивая ромашка, ещё остались? (Наливает в стакан с ромашкой воды) 

Аня: поди и посмотри, раз такая любопытная. 

Маша: не вредничай, чай в столовой, посчитаю ромашки и вернусь. 

Аня: хоть кто-то принёс этот несчастный чай. 

Борис: вот и славно, я уж думал сухой закон. 

Аня: я уж думала сухой закон, даже чая не дадут. 

Маша: 12. 

Аня: что 12? 

Маша: месяцев. 

Аня: не смешно, чай холодный. 

Маша: ромашек 12, так… Чай, значит, холодный, ну давай погрею. Ну что ты сегодня? 

Аня: 12… 

Маша: слушай, мне надо идти, на важную встречу опаздываю, а там нельзя, а то всё… Пока, Маша! 

Аня: пока, Маша. 

Маша: да… это… Я завтра загляну, обед в холодильнике. Поешь, пожалуйста. (Уходит) 

Борис: чтобы мы без тебя делали. 

Аня: куда пропал Бимка… целый день не видела.

Следующий день. Та же комната, на столе пустой стакан, смятые бумажки на полу. Солнечный свет залил половину комнаты и показывал на часах то время, в которое в Англии принято наливать чай.

Борис: сегодня совсем не писала. 

Заходит Аня. 

Аня: где Бимка? Целый день не видно. Вот, поглядите, новая ромашка. 

Борис: красивая. 

Аня: выхожу я на улицу, идёт навстречу девушка и говорит… Говорит… Ну неважно, что говорит, а я ромашки считаю. Получилось эм… 

Борис: сколько получилось? 

Аня: Бимка! Где ты, чертёнок? Надо объявление написать. (Берет бумагу с пола, разворачивает, карандашом рисует кота.) 

Борис: бестолковое занятие. 

Аня: м-да… Бестолковое занятие, пить охота. 

Звонок телефона. 

Аня: ну что, ответить не можешь? Алло… Да. 

Оля: Аня, ты? 

Аня: вероятно, я. 

Оля: это Оля, как ты себя чувствуешь? 

Аня: чувствую. 

Оля: прекрасно, тебе сегодня надо подойти ко мне, ты не забыла? 

Аня: я не забыла, а ты? 

Оля: прекрасно, жду, пожалуйста, не забудь, кстати, документы подготовили, нужно будет подписать. Это про лечение дополнительное. 

Аня: а устного согласия не достаточно? 

Оля: мы уже обсуждали это с Машей, нужна подпись… Лично. 

Аня: лично! Лично мне ничего не нужно. 

Оля: боюсь, тебе как раз это и нужно. До встречи, Анечка Владимировна. 

Кладет трубку. 

Аня: одиннадцать. Их осталось одиннадцать, слышишь? 

Борис: я тебя слышу. Хоть чай попей. Маша ведь расстроится. 

Аня: проклятый кот, хоть бы помог найти. 

Борис: да я-то нашёл.

Действие начинается с телефонного разговора Детектива и Марии Романовой. 25 апреля, весна началась рано и на улице тепло как летом. Вокруг всё дышит и начинает цвести. 

Детектив едет в пансионат, чтобы допросить Анну Владимировну. 

      —Алло, Маша, да я, здравствуйте! Как обещал, звоню. Да, всё в силе, 15 минут, в 17:00 приеду к Анне Владимировне. Как она?... Понял. Ну, может, что-то расскажет. Понимаю. До встречи. Адрес, пожалуйста, отправьте мне. Хорошо, до свидания.

      Это даже хорошо, что они уже перевели Анну в «Ромашку», может быть, удастся осмотреть и сам дом престарелых, тем более диалога и вовсе может не случиться. А если попасть в кабинет.. н-да, пустые надежды на светлое будущее. Всё наверняка уже сделано-переделано в этом кабинете. Но с другой стороны, двери и окна же не переставали, можно сообразить как к нему тогда проник преступник, если таковой вообще был. 

С виду дом симпатичный. Не знал, что в нашем скромном городке такая роскошь для пенсионеров. А вот и Маша.

— Приветствую!

— Здравствуйте, готовы?

— Всегда готов, вы ещё не заходили?

— Нет, решила лучше вас подожду. 

— Ну, вы пока заходите, маму подготовьте. Я покурю, если вы не против, и зайду.

— Пожалуйста, только курите не на территории дома, её крыло там. Комната 11, это ваш пропуск, вход отдельный через палисадник.

      Я же говорю, роскошь, на территории даже покурить не разрешается. Пройдусь вокруг тогда, ну или около… ну здание, неужели новодел?..

Комната Анны, заходит Маша. Анна одна.

Аня: здравствуй. 

Маша: доброе утро! 

Борис: здравствуй, Машенька. 

Аня: доброе утро, у меня кот пропал, похоже это на доброе утро?! 

Маша: опять... объявление писала? 

Аня: писала... Не писала ещё! Написать не на чем (ищет бумажку на полу). 

Маша: я думаю, не стоит его искать. Ты ромашку не приносила? 

Аня: ромашка! Точно. Вы откуда знаете? 

Маша: ВЫ? 

Аня: ну а кто? Мы? Я за ромашкой, а ВЫ, кстати… 

Маша: Маша. 

Аня: приятно познакомиться, Маша, у меня, наверно, дверь открыта, вот бестолковая… Ну я гостей люблю. ВЫ подходите, если у вас чистая бумажка найдется, буду благодарна. (Выходит.) 

Маша: здравствуй, папа. (Целует фото, плачет.)

Заходит детектив 

Маша: проходите. 

Детектив: где мама? 

Маша: в палисаднике, ромашку ищет. Она их там собирает.. 

Детектив: каждый день собирает?.. Молодец. Маша, вы плакали как будто? 

Маша: она не узнала меня. 

Детектив: дело плохо.

Входит Аня

Аня: ну вот и ромашка! Ну, Мария, ВЫ тут размножайтесь, что ли? Здравствуйте. 

Маша: Вот... Не помнит... Это детектив, он приехал, чтобы... 

Аня: А осталось 10! Ума не приложу, куда стакан подевался. 

Маша: 10? Ты хорошо сосчитала? 

Аня: Нет, ну и вопросы, пальцев сколько? 10! Вот и цветочков в саду — 10! 

Борис: Молодец, дорогая. 

Маша дает стакан.

Аня: Вот сюда и поставим, ну это, конечно, ненадолго. К вечеру свесит ушки на макушке и…

Борис: И привет…

Аня: …и привет. Так вы, наверно, насчет Бимки? Нашелся проказник? 

Маша: Кота помнит… А меня…

Борис: И Бимка её помнит. 

Детектив: Анна Владимировна, я не насчет кота. Я…

Аня: Вы мой ангел-хранитель, если, конечно, кота моего нашли. 

Маша: Так, давайте присядем. 

Аня: Давайте, вы, Мария, ко мне садитесь, вы мне напоминаете кого-то. 

Детектив: Итак, Анна Владимировна, давайте с чистого листа. Вот мое удостоверение, можете ознакомиться, не пугайтесь. Я частный детектив. Разговор конфиденциальный. Но всё-таки для своей работы, должен предупредить, я записываю все разговоры на диктофон. У нас появились некоторые вопросы к вам. Вы можете рассказать мне о вашей семье что-нибудь?

Аня: Я поняла, конечно, какие у вас вопросы? И что же вы расследуете? Просто мне особо нечего рассказать, семья у нас небольшая: я и Боря. 

Детектив: Боря — это ваш…

Аня: Муж. Боря — это мой муж.

Детектив: Муж… ЧУдно, я как раз насчёт него. Анна, скажите, пожалуйста, когда вы в последний раз видели Бориса?

Аня: Борю… (Молчит.)

Детектив: Анна, вы с Борисом жили вдвоем?

Аня: Ну да, но у нас был кот, только он куда-то пропал.

Детектив: Понял, а кто сидит рядом со мной, вы знаете?

Аня: Это? Это Маша.

Детектив: Просто Маша?

Аня: Ну не просто... наверняка, вон какая красавица.

Детектив: Это Маша, а фамилия её Романова.

Аня: Романова?

Детектив: Анна Владимировна, ваша дочь рассказала мне, что вы записываете свои мысли и произошедшее на диктофон, чтобы запомнить. 

Аня: Во-первых, какая дочь, во-вторых… Нет, я не могу ничего запомнить и поэтому записываю на диктофон.

Детектив: Я могу взять этот диктофон, послушать, что вы записывали?

Аня: ну… возьмите ,да. Почему нет. Но я бы сильно не рассчитывала. Хотя кто знает, что там.

Детектив: благодарю, это очень ценно.

      Это был содержательный разговор, я не думал, что дела Анны Романовой так... плохи? Думает ли она, что они вообще пло-хи.

Самое главное, она рассказала, как мне кажется, важные вещи. И дала. Надо послушать её записи. Чёрт, похоже, барышня моя сегодня опять будет не в восторге от того, что у меня будет бурная ночь не с ней.

      Действие начинается в Рязанской квартире Романовых. Многоквартирный дом с лепниной и элегантными  открытыми балконами на одной из центральных улиц города. Квартира находилась на втором этаже. 

На дворе стоял июль, самый холодный день выдался именно на сегодня. Ливень, стучал по козырькам резных подъездов и предупреждал о чем-то похожем на “после дождя всегда наступает радуга ”.

19:20.

Боря: Аня! Оставь там, пожалуйста, всё, держи Машу, не волнуйся, я сейчас пойду и позвоню Диме, нашел его телефон, я попрошу Калугина помочь нам, у него клиника он не откажет. Если он согласится нас сразу принять, поедем срочно.

Аня: Боренька, я не могу, не могу смотреть на её мучения.

Боря: Не волнуйся, дорогая. Я люблю тебя. (целует девочек, уходит)

Боря: Ну и погода. Тоже мне лето... Господи, я прошу тебя...

      Борис сломя голову, не глядя под ноги, вломился в Вознесенский храм. «Опять этот!..» — пробурчала старушка в лавке и быстро выдала ему как будто заранее подготовленные свечи по 15 рублей за здравие и, поворчав, выдала сдачу.

Борис: Мне 2. Сдачу не надо, спасибо.

Борис: Какое дешевое здоровье, 15 рублей... Помогало бы ещё.

      Рядом с храмом вдоль улицы стояло кафе «Мишель», в котором располагался телефон для всех посетителей. Выйдя из храма, Борис направился туда, чтобы позвонить Дмитрию Калугину, врачу, чьё имя весит на первом этаже частной клиники в Москве. Рядом с именем написано «главный врач».

Боря: Главный врач. Я вот тоже. Вроде... Мне водку. 2 рюмки.

Бродяга: Борис Николаевич, две не берут, это как с гвоздиками, возьмите 3, я угощаю.

Боря: Спасибо, Сеня.

Бродяга: Ну, если разговор такой, тогда 4.

Боря: Почему?

Бродяга: Сеней меня даже жена не зовёт. А раз вы назвали, значит, дело совсем худо?..

Боря: Извини меня, я совсем забылся. Не могу так, не могу.

Бродяга: Как она?

Боря: Дай позвонить, вот рубль, водку не надо. Меня дома ждут.

Бродяга: А мне рубль не надо, что мы с тобой, чужие, что ли? Звони и рюмку выпей, а то разговор весь провалишь.

Боря: Спасибо. Алло, это Борис Романов, у меня назначен разговор с Дмитрием Ивановичем. Что? Да-да. Рязань. Конечно. Дмитрий, Дмитрий Иваныч, дорогой, добрый день! Вам передали? Что? Прошли, конечно, обижаешь. Год и два месяца... Как же... В Омске? Чёрт тебя дери, Дима! Я не понимаю, что за чёрт тебя там водит! Мы рассчитывали на твою помощь.

Как Аня? Какое тебе дело? Тебе! Тварь ты продажная. Пошёл к чёрту.

Бродяга: Как знал, вторую подготовил. После такого разговора без закуски не обойтись, угощайся. Борь, кто это был?

Боря: А ты не слышал?

Бродяга: Ну как тебе сказать, характеристика у него интересная и, я уверен, подходящая.

Боря: Это мой друг детства. Мы с ним выросли. Учились в меде. Я ему как старший брат был всю жизнь, у него матери не было, да никого не было, отец алкаш и всё, бабка была, которая оплачивала ему всё. А потом нас пригласили в Москву на собеседование в частную клинику. Я уже тут получил главного резальщика в поликлинике, я не поехал на собеседование, сказал, что заболел. Он обиделся, решил, что я кинул его. Потом остыл, работу, конечно, он получил.

Бродяга: Дальше можешь не продолжать.

Боря: Я и не собирался. Аня одна там с Машей. Некогда погружаться в мемуары. Спасибо, бро-дяга. Буду должен.

Бродяга: Себе ты будешь должен. Себе и девочкам. Мне ничего не надо. Пока.

Боря: Пока.

      Свежий ливень бил по голове, вымывая обе рюмки из сознания и заодно скрывая сдавленные слёзы, которые он не мог контролировать, от чего злился на себя ещё больше. Зайдя в подъезд, Борис увидел лощеный конверт, аккуратно вставленный в их дверь со стороны улицы. Белоснежный, из дорогой бумаги. На лицевой части конверта была эмблема с четырьмя буквами. Всё это напоминало какой-то щит. Борис вскрыл конверт, не заходя домой. Кто мог его положить?

Холодными мокрыми руками он достал письмо, которое лежало внутри.

      Белая толстая бумага с той же эмблемой вверху письма и одно предложение: «Мы спасём её взамен на тебя».

Что? Кто это мог быть? Это шутка? Не может быть. Только Борис собрался открыть двери дома, как услышал, как сигналит машина. Почему он решил, что это его? Может, потому что получил странное письмо, но проверить его вызывает сигнал гудка или нет всё-таки решился.

      Выглянув в окно подъезда, он увидел чёрную машину, у которой тут же опустилось окно и показалась правая рука в костюме с часами на запястье. Кто носит часы на правой руке? Человек посмотрел на Бориса.

На человеке с часами на правой была шляпа, очки и чёрный костюм. Он пристально смотрел на Бориса, потом поправил часы. Посмотрел на них, затем взял свою шляпу за край одним пальцем. И Борис решил, что это значило "один час". У него есть один час, чтобы принять решение. Окно закрылось, но машина стояла на месте. Борис развернулся к двери, чтобы скорей зайти домой. Вдруг машина снова посигналила. Он обернулся, человек в окне показал ему знак, которым ещё в детстве требовали тишины. Он понял, Ане говорить нельзя.

Боря: Ай! Вот гад, я чуть... Как ты тут оказался?! Промок, похоже? И что мне делать с тобой? Мне некогда! Отойди!

Продолжительное мурчание и кошачий писк не давали зайти ему в квартиру. 

Боря: вот же малявка, ну что мне делать... Хозяев у тебя что ли нет…

Борис увидел на шее котенка маленькую бумажку, привязанную к шее ниткой. 

Боря: Володин. Интересно. Я - Романов. Приятно познакомиться. Пойдём-ка в карман под куртку. Молчи, я тебя пристрою. 

Боря: Аня! Беги срочно в магазин, держи вот деньги, купи молока и в аптеке «Ликазетрал», это успокаивающее. Принимать будем по одной таблетке в день, нам полезно будет. 

Аня: что сказал Калугин? Борь, в чём дело? Он поможет? 

Боря: сходи, пожалуйста, аптека закроется скоро, а я поставлю чайник, и всё обсудим. 

Аня: хорошо, бегу, Маша спит, скоро должна проснуться. Всё, я ушла. 

Анна подошла к входной двери

Боря: Ань, я люблю вас. 

Аня. Борька... И я нас люблю. Сейчас приду.

      Как только дверь хлопнула, Борис помчался собирать сумку с детскими вещами, а собрав, вытащил письмо из кармана, оторвал кусок с текстом и спрятал на шкаф, на втором написал записку Ане. 

      Выглянув в окно, он увидел, как Аня бежит в сторону дома с пакетиком из аптеки и бутылкой молока. Он оставил записку на столе, рядом с кружкой для чая и стаканом с водой, чтобы запить успокоительное, которое она только что купила. Включил чайник, посадил котёнка Володина на пороге, взял сонную малышку на руки и вышел наверх по лестничной клетке, чтобы посмотреть на жену. Как бы он хотел рассказать ей, куда он пошёл, но не знал сам. Что с ним и Машей будет, кто эти люди?…

      Аня открыла дверь и тихонько вскрикнула, увидев котенка на пороге, который, как подговорённый, начал орать во всё кошачье горло. Она подхватила его на руки и принялась гладить и звать... 

Боря: Меня. Конечно, ты зовешь меня, я скоро вернусь. Мы скоро вернемся.

      Завод, медпункт, октябрь 1997 года. 

Хорошенькая, кудрявая, с большими глазами, главная медсестра Оля Романова подписывает последний лист осмотров за день и собирает сумочку, чтобы ровно в 17:00 отправиться — нет, не домой, домой после работы ходят только заурядные медсестры вроде её лучшей подруги Ани, — а Оля собиралась в бар, чтобы для начала выпить пятничный бокальчик пива и прогуляться в сквере, погружаясь в депрессивные осенние рассуждения с самой собой. Компания Оле не нужна: она прекрасно находит общий язык со всеми, но вечерами любит побыть на свидании в единственном числе. 

Кирилл: Оль! Ольга Николаевна, стой. 

Оля: Чего тебе, Савин? 

Кирилл: Да ниче. 

Оля: Ну шуруй домой тогда. 

(выходят на улицу)

Кирилл: Давай пивом угощу. 

Оля: Я себя сама неплохо угощаю, что хотел-то? 

Кирилл: Сигаретку стрельнуть. 

Оля: У меня нет. 

Кирилл: Ну так я тебе хотел стрельнуть у себя, на, держи. 

Оля: Ты не понял, я не курю. Убери. 

Кирилл: Завидую я тебе, Ольга, такая вся деловая, самостоятельная, женщина-вамп не меньше. 

Оля: В чем зависть, хочешь тоже быть деловым и самостоятельным? 

Кирилл: Учту. 

Оля: Что? 

Кирилл: Твоё чувство юмора. 

Оля: Ладно, Савин, что хотел ты? На свидания я не хожу. 

Кирилл: Нашим легче, деньги сэкономлю. 

Оля: Учту. 

Кирилл: Моё чувство юмора? 

Оля: Его отсутствие, ладно, тебе ЭТО надо? 

Кирилл: Ну... ЭТО, конечно, тоже интересно, ты сама их делаешь? 

Оля: Это уже лишние вопросы, берёшь? 

Кирилл: Говорят, у тебя натур продукт, расслабляет плавно, отпускает так же. 

Оля: Да-да, практически терапия. Хоть в аптеках продавай наряду с антидепрессантами. 

Кирилл: Давай своё чудо, попробую. 

Оля: Деньги вперед. 

Кирилл: А мне нравится. 

Оля: Ты же еще не пробовал. 

Кирилл: Ты, глаза у тебя такие, Ольга, невероятные. 

Оля: Смотри не захлебнись. 

Кирилл: Я тебя провожу. 

Оля: Я в бар. Провожать не надо. Сама дойду. 

Кирилл: Ладно. 

повернули в сторону бара

Оля: И? 

Кирилл: Что? 

Оля: Ты не понял? 

Кирилл: Я не тебя провожаю, я иду в бар, пивка охота, для более чудесного эффекта. 

Оля: Ладно, пошли, имей в виду, дальше ничего не будет. 

Кирилл: Значит, ты об этом думаешь? Как вы торопитесь, Ольга Николаевна. 

Оля: Ты мне надоел, Савин. 

Кирилл: Меня по фамилии зовешь только ты и директор наш, о чём это говорит? 

Оля: О том, что имя у тебя дебильное. 

Кирилл: О том, что фамилия моя вам по душе. Будь оптимистом, Ольга. 

Оля: Пришли, Кирилл Григорьевич. Сбежать еще не надумали? 

Кирилл: От такой красотки? Я так просто не сдаюсь, даже если вам ни одна буква во мне не нравится. 

заходят в бар

Оля: Нахал. Сядем там, подальше, мне два и чесночные гренки. 

Кирилл: Женщина моей мечты. Скоро буду.

            Я встретил её, когда мне было 22, она шла в голубом платье по аудитории и отвлекала всех от лекции. Я подумал, что девушка явно перепутала заведения. Вы видели женщин-медиков? Тогда в наше время это непременно синий чулок с большими круглыми очками, в брючном костюме и выделкой на отвороте блузки. 

Эта же была тонкой, как веточка, в платье, очень красивом, не задающем никакого дурного тона, с пышной, как облако, прической и искрящимися глазками, как у птички.

Я не мог сосредоточиться ни на чём, меня мучил только один вопрос в голове: «Она улыбнулась мне или Калугину?» 

Так как через два года я женился на лучшей девушке в мире, стало ясно — она улыбнулась мне. 

      В 1984-м мы сыграли свадьбу. Я никогда не мечтал о чём-то, кроме как о научных успехах, оказалось, я просто не знал свою настоящую мечту.

      Однажды я сварил суп. Я не знал, что может быть приятнее в выходной день, чем суп, приготовленный с любовью. Вышло впечатляюще. Открытием стало то, что для готовки одной любви и знаний формул недостаточно. Я варил по рецепту, но всё равно напортачил. Анна моя позеленела от первой ложки, а я так и не решился попробовать.

Суп Анюта отказалась выливать даже уличным собакам. Так что мне пришлось смириться с тем, что повар из меня как из Чайковского инженер. Хотя, наверно, даже инженер у Чайковского получился бы лучше.

Словом, я так и не понял, как у меня получилось сварить лучший из худших супов, но с тех пор Аня готовила всё сама, а я просто продолжал ей помогать: чистить овощи, нарезать их кубиками или соломкой. Я так и не понял, почему в одно блюдо нужно непременно резать так, а не иначе, а в другое иначе, а не так. В общем, жили мы счастливо. 

      Через 5 лет мы жили по-прежнему хорошо, а вот 1992 год запомнился нам не самыми приятными событиями. 

Год начался хорошо, настолько хорошо, что восторгу не было предела. В доме Романовых ожидалось пополнение. Радостную весть Аня преподнесла под бой курантов.

А через 2 месяца мы получили справку о том, что плод удалён, другими словами, звания мама и папа теперь к нам относиться не будут. Я чуть не потерял её, была большая кровопотеря. Оперировать её мне не дали. Правила есть правила. Оно и к лучшему. Удалили всё, даже знаменитый блеск в глазах. 

      Я ненавижу себя за тот день и за любой день, когда я мало проявлял участия в её жизни. Да, кажется, я рассуждаю так, будто это она покинула меня и отправилась в мир иной, а не я. Кстати, я надеюсь, вы понимаете, что читаете мемуары призрака? 

Но после 2020 года мне и вправду казалось, что она ушла первой. Но об этом позже.

      Так что было в тот день. Это был февраль. Холодный, как окоченелый труп, снегом замело по колено, а ветер насаживал людей, как мясо на шампур в мае, остро и без спешки.

В горе и в радости, в богатстве и в бедности я всегда шёл туда. Кафе «Мишель».

      Но вообще-то это было никакое не кафе, это самый настоящий бар, по всем самым модным задумкам советских дизайнеров (маляров и других подрядчиков) и с атмосферой как в лучших советских фильмах. 

      Что плохого я там сделал? Знаете, по сравнению с тем, что я буду творить спустя 10 лет, я был просто паинькой.

В тот день, 14 февраля, бар был полон чертовых влюбленных, которые подхватили новую фишку. Советский Союз не успел распасться, как они тут же подхватили эти бесовские псевдопраздники. 

Так получилось, что я именно так и высказал каждому из них, стоя на столике в центре бара.

Бродяга — это мой ангел-хранитель, или, как его называют остальные, хозяин бара, не отдал меня ментам, которые явились по первому же писку барышни, на чью голову я вылил пинту темного пива. Парень её, кстати, получил больше, чем я, а всё почему? Потому что он не защитил её и не вдарил мне в морду, хотя следовало бы поступить именно так. 

      Бродяга, невысокий мужик с бородкой и кудрявыми волосами по плечи, был похож на Иисуса, которого я тут, кстати, не обнаружил, но у меня впереди ещё целая вечность, может, доберусь.

Ну так вот, у Бродяги было 4 комплекта одежды, рубашки и штаны, которые менялись только от времени года.

Сейчас на нём был комплект из серой рубашки и коричневых брюк, цвета дурацкие, потому что зиму он не любил.

Бродяга сирота, но об этом никто не знает. Иногда я думаю, что о нём в целом вообще никто не знает, может, я придумал его? 

      Итак, приехавшие милиционеры ушли ни с чем, утешив меня словами поддержки в связи с ситуацией, которую им обрисовал Бродяга. Я благодарен ему. Он лично проследил, чтобы напился я очень сильно, но при этом не помер на 30 лет и 3 года раньше мне отведенного, потом довёл меня до квартиры, сделал чай и приготовил пакет с нуждами для Ани, чтобы я отнес ей его утром.

      В 1995-м мы получили с Аней телеграмму, что её родители умерли. Произошла какая-то трагедия. Но Ане было абсолютно всё равно. И мы, конечно, никуда не поехали.

Мои родители никогда не знали правды о них, и им мы, конечно, сказали, что Аня потеряла родителей ещё в детстве. И жила с бабушкой. По сути, мы не сильно их обманывали.

      У меня на работе был помощник, ассистент называется. Его мне навязало вышестоящее руководство. Так вот, он был занудой, с большим лбом и слишком высоким ростом. Он был худой, как Кощей, но с весёлыми добрыми глазами. Чудо-юдо, не иначе. Было очень удобно, ведь Мишаня мог достать мне что угодно с любой высокой полки. Одно было плохо — он был совершенно нелепый и неуклюжий. И к тому же краснел, как перезрелый помидор, когда его называли не ассистент главного хирурга, а медбрат. Я лично звал его Михаил Афанасьевич, уж очень мне нравилось такое прозаичное сочетание, будто со мной орудует в операционной настоящий поэт или какой-нибудь гений, главное было не оборачиваться и не смотреть на него в этот момент. 

      Однажды Мишаня мне сказал и без того известное мне выражение «Желающего судьба ведёт, нежелающего тащит», эту пословицу мне сказал мой ректор в институте, но я её позабыл. А тут это чудовище Мишаня мне её напомнил. Очень кстати. Это был 1998 год. 

      О, этот 98-й год открытий и свершений, и, наверно, рекордный год по моим посещениям бара «Мишель». Бродяга стал для меня не просто другом, а настоящим братом. 

Оля. В каком же я был, жаль не сказать крепче, шоке от того, кем являлась моя сестрёнка. Мой боец, мой герой, мой маленький огонёк, моя Олечка. 

      Я получил записку от неё, содержащую секретный шифр из детства и просьбу о секретной ото всех встрече в «Мотыльке». Я мигом расшифровал тему разговора и сначала очень обрадовался. Но она писала, что влипла. Значит, что-то тут нечисто. 

      Конечно, встретились мы втихаря. Кроме Бродяги, никто ничего не знал. Да. Я всегда ходил к Бродяге и изливал душу.Но это уже не важно.

Она сказала мне, что забеременела от какого-то типа! ОТ КАКОГО-ТО! Нет, ну как это понимать, от какого-то?! Она просила меня помочь, ведь этот тип, к слову, она успокоила меня тем, что все-таки знает, кто отец, просила помочь ей, а именно сделать ей аборт. Рехнулась, думаю я. Говорю: ничего, родим, воспитаем. Она говорит, что он угрожает ей. 

      Ну чем можно угрожать такой милашке, как Оля, думаю я, и после того, что я узнал дальше, я чуть не треснул от ярости. Глаза залила кровь. Мы покурили. Я покурил за двоих. А может, и за троих, потому что мне кажется, атмосфера рядом с нами была такой напряженной, что даже ребёнок внутри неё подымил бы пару «Мальборо».

      Я узнал, что Олечка не зря хорошо закончила мед. Ведь теперь она занимается нар*отой. Делает сама (какая умница) легкий расслабляющий сбор. Запрещёночку распространяет по заводу, где является главной медсестрой. Ну, не лапушка ли? Настоящая героиня боевика с Брэдом Питтом.

      Употребляла как сама, так и подсадила того парня, от которого получила незабываемый подарок. Теперь этот говнюк угрожал ей, шантажировал, что если та не избавится от их чада, он представит доказательства того, чем она занимается в милицию, и всей нашей знаменитой семейке, отдавших жизнь под звон клятвы Гиппократа, конец. Испугавшись за отчий дом и дело жизни кучки родственников, она пошла ко мне, единственному человеку, который мог её вытащить из этого прокисшего дерьма. 

      Я, недолго думая, конечно, отказал ей в этом удовольствии и повёл её к нам домой. Там я всё выложил своей благоверной, и мы, не раздумывая, приняли решение оставить невиновное дитя живым, а когда родится, мы усыновим или удочерим это чудо. Ольга и её товарищ по несчастью с радостью подписали документы об отказе, и теперь Оля значилась для нас в новом статусе — суррогатная мать.

Оля, Оля... Не знаю, жалела ли она об этом когда-нибудь, но я ни разу. Думаю, что Анюта тоже. 

Так 11 мая 1999 года на свет появилась наша дочь Маша.

      Бродяга сказал, что она копия я, когда мы впервые зашли вместе в «Мишель». А зашли мы туда, когда Маше исполнился месяц. Папа познакомил её со своим обретённым братом Бродягой. Да, вы скажете, ну и папаша — в бар в месяц. 

Я убивал людей, так что хуже для своей души я явно тогда не сделал. И судить меня точно не вам. Но если вам так веселее, то пожалуйста. Мне абсолютно всё равно. 

      Так вот, Мишаня был прав. В 98-м начались мои голодные игры с судьбой. Кто кого. Мне казалось, я обыгрываю её. Но так как сейчас я разговариваю с вами с того света, приходится делать сопливый вывод, что я таки проиграл в эти шашки с судьбой.

      В 2000 году моя Мария заболела. Мы с Анютой были полностью сбиты с толку. Я всё время вопрошал себя: «За что нам это?» Я спрашивал судьбу, я спрашивал Бога. Ответов было ровно столько, сколько удачно сваренных мной супов. 

      Вы наверняка знаете, что было дальше. Я попал в общество, в котором не было шанса двинуть на шаг назад. Сначала я получил это письмо. А как бы вы поступили на моем месте? Пока вы думаете, я расскажу вам одну притчу.

      Однажды стоял слон возле трёх башен у индийского храма. Он молился о том, чтобы смочь пройти хоть в одну арку из этих трёх башен и, не тревожа Великого Огромного Будду, сидящего возле этого храма, пройти по священной тропе и принести свои молитвы к святой чаше. Ведь если он застрянет или разрушит арку, он разрушит весь священный храм. Большой Будда развернётся и накажет его. 

Тут подлетает к слону мотылёк и говорит: «Как думаешь, если я облечу все арки этого храма, Будда заметит меня и услышит мои молитвы? Моя жена умирает, у нас 1000 детей, но моя молитва такая маленькая, что он даже не сможет прочитать её». Слон подумал, махнул хоботом мотыльку в сторону самой маленькой арки и пошагал туда. Мотылёк полетел за ним. 

Слон застрял в арке, и Будда повернулся к ним. «Прости меня, о великий Будда. Я сделал это намеренно, чтобы ты смог услышать молитву этого маленького мотылька». Будда поднял руку, и арки возле храма исчезли. «Я освобождаю тебя, священный слон, ступай». «Но как же молитвы?» — спросил слон. «Будда слышит все молитвы, даже если вы находитесь за десять тысяч километров от храма. Для этого вам не нужно идти ко мне». Слон задумался и, повернувшись к Будде, поблагодарил его. А мотылёк полетел к своей семье, ведь главное — это быть там, где ты сейчас нужнее. А Будде и так известно всё о каждом из нас. Конец. Усекли мораль?

      Итак, я согласился и принял правила новой игры. Игры общества ME.DEO. Это самое опасное и самое впечатляющее общество хладнокровных убийц и спасателей в одном лице. Сначала я должен был просто построить лабораторию под прикрытием.

Конечно, в «Ромашке» работало с десяток людей ME.DEO, которые следили за тем, чтобы лабораторию никто и никогда не мог обнаружить. У них были свои инструкции на случай, если кто-то найдёт её. 

Дальше я начал получать задания по созданию сывороток, таблеток и прочего, что лечило высоко- и очень высокопоставленных людей. 

      Затем, чтобы выполнять задания, мне приходилось жертвовать людьми. Людьми, которые нашли покой в моём доме. Они доверяли мне, а я старался не делать им инъекции больно. Они смотрели в мои глаза, надеясь, что я делаю что-то спасительное для них. 

Я делал невероятные открытия. Позже мне поручили сделать операцию. Но, боюсь, что даже в аду, а я думаю, я именно здесь, я не могу рассказать всего, что мне поручали в ME.DEO. Я не выдерживал. Я старался избегать смертей, и даже в один из дней подумал, если бы я построил детский дом, получилось бы больше удачных экспериментов, здоровье у них покрепче, чем у стариков.

После этой мысли я отправился к Бродяге. Я рассказывал ему всё. Вот так-то, ME.DEO, как вам такое?! Борис Николаевич не молчал, он говорил. А Бродяга слушал. Я просил его ничего не отвечать мне, надеясь, что так он будет в безопасности. И вот та моя последняя мысль, я рассказал ему её в мае 2025-го. Уже тогда я был в критическом состоянии.

Они высылали мне специальную мешанину из сильных веществ, чтобы я мог творить дальше. И я творил. 

      Было настоящее лето впечатлений. Аня моя не узнавала Марию. Видимо, сказалось то, что она остановилась там, где потеряла ребёнка. Объявился Виктор со своими бредовыми идеями, как мне тогда казалось, с выставкой, и ооо, какой же он спец, с первого взгляда распознал в моей картине оригинал, намекал мне, просил взять на исследование. Но это очень круто вышло бы мне побоку. А может, и надо было, а? Послать ему её, вот бы развлеклись. 

Дальше дочь. Моя дочь. Как они могли? Они отняли её у меня, завербовали в свою дьявольскую контору. Я был вне себя. 

Да..Потом явился бедняга Глеб. Мне так жаль его мать. Я был просто чудовищем. 

Но когда я явно озверел, это когда ко мне в кабинет явился этот урод, который заделал ребёнка моей сестре и шантажировал её. Я бы убил его, если бы уже не решил тогда убить себя. 

      Я думал о том, что, сделай я тогда аборт Оле, ничего бы этого не было. Аня всё равно не помнит о своей дочери, так что я мог не идти на этот шаг ради неё. 

Но проблема в том, что, несмотря на все это, я пережил лучшие дни отцовства, я наслаждался, глядя на лучшую маму в мире, которая была лучшей для меня женой. 

Я ничего бы не изменил. Ни-че-го.

      Перед тем самым последним делом в своей никчёмной жизни я снова пришёл к Бродяге. Ровно через минуту я вышел из бара с одной мыслью. "Да, мне пора". Бродяги в баре не было. Парень в дурацкой зелёной рубашке и серых штанах сказал, что никогда не видел того, кого я описал, а он работает там уже 10 лет. 

      Я вернулся в свой кабинет. Заказал Анюте её любимые цветы. И сделал то, о чём Будда уже, конечно же, знал. И ни капли не удивился, увидев меня возле святой чаши. Только таким, как я, приближаться к святому нельзя.

Да и существует ли она вообще, эта святая чаша…

      Родился  17.11.1960 в городе Рязань. В семье докторов. Целая династия Романовых окончила Рязанский медицинский университет им. Павлова. Борис рос с младшей сестрой Ольгой, разница с Олей была 5 лет.

По наказу родителей, известных врачей города, дети были обязаны закончить медицинский университет.

Борису, кажется, генетически передались все знания рода Романовых в медицине, уже в детстве Боря знал, какая болезнь от чего произошла, как от неё лечиться, и даже вёл записи в тетрадках, воображая, что он настоящий врач.

      Борис закончил университет и защитил докторскую по теме «Проведение экстренных операций на сосуды головного мозга и точечной хирургии мышечной и нервных систем».

Борис работал всю жизнь в обычной городской больнице и не желал работать в частной клинике за бОльшие деньги. А уже в возрасте 40 лет он открыл частный дом престарелых «Ромашка», в котором создал лучшие условия для всех пенсионеров, особенно с непростой судьбой.

      В 34 года в городской больнице главврач Сиворенко Лев Иванович уговорил Бориса Николаевича занять место заведующего отделением хирургии.Работу в больнице пришлось сократить, но только в 54 года.

Люди шли толпами и обращались за помощью, обивая пороги больницы и ЧДП.

      Личная жизнь Бориса сложилась чудесным путём, его супругой в 1984 году стала красавица Анна Александрова, с которой они вместе учились на курсе инновационной хирургии. Ректор Галицын Василий Феликсович стал настоящим сводней для пары. Анна всё время опаздывала, и Василий Феликсович в наказание сажал её рядом с его любимым Борей. Наказание заключалось в том, что Аня была девушка весёлая и любила поболтать, улетать в облака, и особенно ей нравилась тема схожести происхождения фамилий её и Борьки: «Они у нас будто второе имя! У меня Александра, а у тебя Рома!»

      В то время как Борису не было никакого дела до фамилий, ведь всё, что его интересовало на этом курсе, это инновационная хирургия.Но и Анна Александрова со своими яркими как солнце глазками не давала покоя.

      Итак, наказания росли и переходили в совместную проектную работу, помощь с докладами и написание диссертации. Всё изменилось в тот день, когда Аня не опоздала и села отдельно от Бори. Она была очень грустная, и Боря не мог сосредоточиться ни на какой хирургии в мире, ведь Аня пришла без настроения, его мучил один вопрос: «Когда она станет его женой, он сможет делать её счастливой каждый день?»

      Вскоре роман Ани и Бори перерос в семью, и спустя год после выпуска из университета пара сыграла свадьбу. А в 1999 году на свет появилась их дочь Машенька. В честь кого и была названа их клиника «РоМашка», открытая в 2001 году на 2-летие Марии.

      В 2000 году в июле случилось ужасное, в возрасте 1 г. 2 м. Мария заболела менингитом, не воображая, как это могло случиться, Борис и Анна не находили места и пытались всеми силами вылечить дочь. Но с каждым днём становилось только хуже. Борис сбился с ног, ища помощи среди всех своих знакомых. И вот в один вечер Борис получает конверт с письмом, на котором был напечатан текст «Мы спасём её взамен на тебя», на месте марки была эмблема — похожая на щит. На самом письме во главе тоже стоял какой-то знак, похожий на логотип. Борис немедля приняв шанс подаренный судьбой, взяв полуживую дочь отправился в неизвестном направлении. Он оставил любимой записку «Анюта, мы скоро вернёмся, живые и здоровые. Эти люди сами нашли меня и предложили помощь. Они вылечат нашу Машеньку. Я оставляю тебе этого котёнка, назови его как-нибудь? Пусть он не даёт тебе скучать без нас. Кстати, мне сказали, его фамилия Володин, думаю, вам будет о чём поговорить, не грусти, родная. Я всегда рядом».

      Анна словно не жила это время. Новоиспечённый член семьи Бимка Володин был верным оберегом своей хозяйки, которая, убитая горем, каждую секунду ждала, что дверь их дома вот-вот откроется и в неё зайдёт её Борька в руках с их любимой доченькой Машей. Борис ей ничего не объяснил, и она думала, что больше никогда не увидит ни Борю, ни Машеньку.

      Через месяц Борис и Маша вернулись. Борис был словно другой человек, измотан, исхудавший и будто увидел то, чего нельзя произносить даже вслух, ибо это может показаться сумасшествием. А Маша, казалось, и не болела никогда, это был счастливый, радостный ребёнок, задорно угукавший и просто невероятно счастливый увидеть маму. Борис и тогда не рассказал, что произошло и где они были. Единственное, Борис сказал Ане, что любит её больше всего на свете и именно поэтому не может рассказать ей ничего. И добавил, что теперь их дочь здорова и что их семья никогда не будет ни в чём нуждаться. Анна всегда доверяла Борису и, несмотря на огромное любопытство, не задавала лишних вопросов.

      Он рассказал ей, что получил очень хорошую работу в частной секретной клинике, и про свой план построить больницу для простых людей. А Аня предложила ему открыть не просто больницу, а дом для престарелых. И уже спустя 8 месяцев в день рождения Маши семья Романовых открыла свои двери в ЧДП «РоМашка».      

      В 2018 году случилось страшное. Борис начал замечать, что с его любимой Аней что-то происходит, уже целый год его жена ведёт себя странно. Он закрывал глаза на всё происходящее с женой, не допуская мысли, что Аня заболевает. Но в 2018 году пришлось принять эту боль и поставить дочь и оставшуюся единственную родственницу Ольгу в известность — у Анечки началась деменция.

      Жизнь семьи Романовых изменилась, но не стала менее счастливой. Аня понимала, что происходит, ведь она сама врач.

      На этом семейных трагедий не убавилось. Спустя 6 лет, 13 июля, в кабинете директора ЧДП «РоМашка» было найдено тело Романова Бориса Николаевича. Это стало настоящей трагедией для всей семьи. Как показала экспертиза, у Бориса образовалась резкая сердечная недостаточность. Он умер, даже не успев понять, что с ним что-то не так. Ведь он никогда не жаловался на здоровье.

      Маша и Ольга были подавлены, Маша умирала от слёз, как же так? Папа и мама для неё весь мир. Мама Аня переживала уже последнюю стадию деменции. И, к сожалению, не в силах была окончательно осознать, что её Бореньки больше нет. Она всё время ждала его с работы, а вспоминая о том, что его больше нет, у неё случался приступ истерики, после которого она не могла понять, от чего плакала и звала Борю налить ей тех самых капель.

      Родилась 14.07.1960 в городе Ленинград (ныне Санкт-Петербург) в семье докторов. Родители Ани по образованию были хирургами.

      Аня с детства была общительным ребёнком, а в семье всегда была одиночкой. Родители не одаривали ребёнка лаской и заботой. Других родственников у Ани не было, ну или она просто не знала о них, Аня знала и общалась только с бабушкой по линии матери.

      Аня очень любила цветы и уже в подростковом возрасте начала увлечённо заниматься ботаникой. С возрастом её интерес усиливался и перерос в неимоверно сильное желание стать научным работником.

      В 1976 году бабушка Ани Вероника Павловна серьёзно заболела, ей диагностировали аневризму. Аня очень переживала за бабушку, ведь та была совсем одна, муж умер в блокаду, а мама и папа Ани с бабушкой практически не общались. Они поссорились, когда Ане было 3 года, и с тех пор её родители приходили навестить бабушку только по большим праздникам, и то молча и присутствовали в её квартире не более 20-ти минут. Когда же родители узнали, что бабушка Вероника серьёзно больна, приняли решение собрать документы на переезд бабушки в дом престарелых.

      Мама Ани, Любовь Викторовна, была единственная дочь, и с мамой она возиться не хотела. Папа Ани, Владимир Константинович, с тёщей никогда не был в хороших отношениях и от идеи про дом престарелых был в восторге. «Тебе там будет лучше, мама, не капризничай».

      Итак, вещи собраны, документы подписаны, Вероника Павловна отправилась в больничное крыло дома престарелых на окраине Ленинграда. Аня каждый из возможных дней прибегала к ней и очень жалела бабушку. Видя, как бабушка угасает на глазах, Аня не вылезала из библиотеки и изучала медицину, что такое аневризма и как это вылечить. К сожалению, помочь бабушке было уже нельзя, к аневризме подключились почечная недостаточность, язва желудка и ещё целый букет для и без того несчастной старушки.

      Аня пыталась развлекать бабушку и всегда приносила ей цветы. Какие находила на улице по пути в дом престарелых. Пока Анюта бегала к бабушке, её родители бегали по инстанциям, позволяющим заполучить квартиру бабушки, которая находилась в центре города. Вероника Павловна в молодости и во времена блокады работала медсестрой, чем очень гордилась и всегда рассказывала Ане, как они своей бригадой спасали жизни и как иногда этого сделать не удавалось. Ане настолько становилось горячо обидно за бабушку, что свои последние дни она проводит не в родных стенах, что сильно злилась на своих родителей.

      14 июля в свой день рождения, про который родители и не вспомнили, Аня пришла к бабушке, но Аню не пустили: «Она в реанимации. Ночью пошли осложнения». Через неделю Аня получила возможность прийти к бабушке в палату, где та находилась, держась из последних сил. Аня горько плакала, а бабушка говорила ей, что та станет замечательным врачом-терапевтом, ведь именно благодаря Ане бабушка прожила столько, сколько ей казалось уже невозможным.

      Вероника сказала ей, что когда та умрёт, то Аня в аккурат к совершеннолетию получит её квартиру по наследству. И попросила всеми силами не бросать этот её прошлый дом и не отдавать родителям. А также она вручила ей альбом, который велела открыть только когда бабушка уйдёт. В этом альбоме, по словам бабушки, хранились фото и некоторые записи, благодаря которым Аня сможет узнать всю правду их конфликта с её родителями. Через 3 дня, 25 июля, бабушки не стало.

      Альбом правды.

Открыв альбом после недельного ухода бабушки, Аня узнала страшное. Мама Люба, когда Ане было 3 года, не запланировано забеременела, и они с мужем решили избавиться от ребёнка, сделав аборт самостоятельно. Отец Ани на тот момент закончил хирургический факультет и, сказав, что не собирается растить ещё одного ребёнка, сам сделал операцию жене. Удалив ей заодно и детородные органы. А дальше в этом альбоме она нашла документы, подтверждающие, что отец Ани в паре с её матерью образовали целую секту людей против многодетных семей. И незаконно совершали операции по аборту молодым женщинам. Осознав весь ужас ситуации, Аня прекратила общение с родителями, конечно, по молодости она не могла сдержать эмоций и высказала родителям всё, что о них думает, и естественно услышала в ответ, что лучше бы они и её не рожали.

      Узнав о том, что бабушка оставила квартиру внучке, родители Ани были в бешенстве и даже пытались путём судебных разбирательств отобрать квартиру, но Аня сумела выстоять и дать отпор путём шантажа. Сказав родителям, что если они не отстанут от неё, то она отнесёт все бумаги, подтверждающие их деятельность, в милицию и также в органы опеки. Это был последний разговор Ани и её родителей.

      Итак, когда Ане было 17 лет, она поняла, что большой город пока ей не по плечу, и Аню тянет в город поменьше, подальше от толпы народа и той боли, что она там пережила. И как только девушка шагнула в совершеннолетний возраст, она решительно собрала чемоданчик, закрыла квартиру бабушки и поехала в город с романтичным названием Рязань. Поступать в медицинский институт на факультет терапии и сестринского дела. Каждое лето и новый год она возвращалась в Ленинград, ходила на кладбище, а жила в квартире, что ей оставила её любимая бабушка Вероника. Вскоре после свадьбы с Борей Аня приняла решение сдавать квартиру. Жильцов она нашла приличных. Пару студентов, которые покоряли Ленинград в той же области — медицине, будущие стоматологи-хирурги плотно засели в жилье Анны Владимировны, чему она была очень рада. На похороны своих родителей Аня не приезжала.

      Родилась 27.12.1965 в Рязани. Сестра Бориса, младше его на 5 лет. Ольга с детства была сама по себе. Брат для Ольги всегда был единственным авторитетом в семье. Родители с детства подкладывали Оле и Боре книги про медицину, Боря очень одобрял такие подарки от родителей-медиков, а вот Оле это быстро надоело.

      Оля всю жизнь стремилась к самостоятельному принятию решений. А в случае с книгами, как и с образованием, её очень расстраивало, что выбор за неё уже был сделан. Поэтому при любом удобном случае, когда можно упереться и стоять на своём, она настаивала. Принципиально не надевала то платье в школу или на праздник, не расчесывала волосы, а в подростковом возрасте и вовсе их обрезала. Была так называемой бунтаркой, но в меру.       Родителей всё-таки приходилось слушать. Мама и папа Бори и Оли были известными врачами в городе, которых все знали и уважали, и действительно было за что. Папа Николай Романович был человеком чести, прошёл войну, спас множество жизней. И всегда учил детей делать правильный выбор. Всегда быть тем, у кого есть ради чего жить. И всегда говорил, что живёт ради своей семьи. Но при этом всём он был строгий и не принимал отказов, он мог промолчать и спокойно, молча ждать, когда с ним всё равно так или иначе в итоге согласятся и сделают, как сказал он. Мама Екатерина Фёдоровна была чудесной женщиной, настоящий пример женственности, силы, хозяйки. Очень строгая и одновременно добрая женщина, в воспитании всегда подходила к любому вопросу с умом и, в отличие от мужа, всегда разговаривала, чему и учила своих детей. "Не обижайтесь молча, лучше скажите, в чем дело и что у вас на душе, а потом обижайтесь сколько влезет, но, я вас уверяю, вам это уже не потребуется". Екатерина Фёдоровна была доктором психологических наук, и наверняка поэтому вступить с ней в конфликт просто не представлялось возможным. Она принимала Ольгу с её характером лидера, всегда хвалила её упорство и требовательность. И всегда уверяла её, что если та не станет доктором, как вся её семья, то станет чудесным руководителем.

      В подростковом и юношеском возрасте Оля стала больше уважать родителей и относиться к их наставлениям спокойнее. Понимая, что высшее образование всё же нужно в любом случае, лучше поступить по стопам брата и родителей, по крайней мере будут помогать, если что-то будет непонятно и сложно. Но учёба давалась девушке легко, она быстро улавливала суть каждого предмета, но углубляться не собиралась, заучивала быстро и ловко. Оля предпочитала быстро сосредоточиться на материале, сделать задания и тогда быстрее покончить с этим. Растягивать «удовольствие» ей явно не хотелось.

      Что стало поворотным в её осмыслении, это её прекрасная предрасположенность к сестринскому делу и психотерапии. Она выбрала направление как мама и выросла до кандидата психологических наук. Позже Оля и Анна, будучи уже знакомыми, устроились на один завод. Где обе работали в медицинском подразделении. Ольга стала заведовать медицинским пунктом и больничным блоком для работников завода, а Анна работала главной медицинской сестрой. Девушки очень сблизились и стали хорошими приятельницами. Ольга быстро приняла Аню в семью, ведь она как никто другой понимала её.

      Когда Оле исполнилось за 20 лет, родители то и дело приставали к ней с вопросом о замужестве. Пора-пора! И вот, кажется, детское «сделаю всё не так» опять обрело силу. Оля встречалась с мальчиками, но никак не хотела семьи, ей хватало любоваться Борей и Аней. Но всё изменилось в тот момент, когда она встретила на заводе нового сотрудника. Кирилла Григорьевича Савина. Это был страстный, короткий роман, который принес за собой последствия, о которых Ольга даже боялась подумать. В начале сентября прямо как в песне пара решила, что уже достаточно погуляла и пора расстаться. Всё бы хорошо, если бы не интересное положение, в котором оказалась Ольга. Кирилл, не планировавший ничего подобного, конечно, был в ярости, кричал и сказал, что ни за что не признает этого ребенка, если она решит его рожать, к тому же он ловко стал угрожать девушке, что сделает то, чего она боится больше всего.

      К сожалению, Кирилл был не таким парнем, с которым Ольга могла бы построить свою жизнь. И так как у Оли был один в жизни авторитет и главный её советчик — Боря, она рассказала брату, что произошло. Держа в голове запасной план, что, может быть, если что, Боря сам сделает сестре операцию по удалению беременности. Но Боря решил заглянуть вглубь проблемы и узнал крайне неприятные вещи.

      Выяснилось, что его сестренка по молодости ещё впуталась в компанию, которая подсадила её на легкие на*котики. Как же так, его дорогая Оленька принимает вот уже 5 лет… У Бориса был шок. Но дальше оказалось хуже, оказалось, что Ольга не только принимала на*котики, но и умудрилась делать сборы лёгких на*котиков сама, вот что стало причиной знакомства с Кириллом, вот почему он так кричал на неё, и почему она испугалась пойти против него, как всегда шла против всех. Он угрожал ей, что сдаст её, и всей их семейной репутации как не бывало! Борис принял решение, которое устроило всех.

      Дело в том, что на тот момент Борис и Анна уже не первый год пытались забеременеть,теряли ребёнка и после стольких попыток Анна стала бесплодна.

      И потому решение было очевидно, Ольга родит, но ребенка отдаст Анне и Борису. И с тех самых пор это будет их законная дочь. Так всё и произошло, Боря и Аня удочерили девочку и назвали её Маша. А Ольга и Кирилл подписали все документы о неразглашении и отказ от ребёнка.

      Родилась 11.05.1999 в городе Рязань. В семье Романовых, известных врачей города. Практически всеми корнями Романовы уходили во врачевание. Медики самых разных направлений были в роду как со стороны отца Марии – Бориса, так и со стороны её матери Анны. Маша в детстве перенесла страшное заболевание – менингит. Её отец Борис возил её к лучшим докторам, чтобы вылечить девочку, и у него получилось. Сама Маша, конечно, ничего не помнит. По воспоминаниям Марии, её детство прошло в счастье и заботе, родители всегда делали всё для нее, но не пренебрегали воспитанием.

      С детства Машу отдали в музыкальную школу, она училась играть на скрипке. По мнению отца, Маша развивала прекрасные навыки, скрипка, как инструмент хирурга, лечит душу. Ему нравилось слушать, как дочь играет. К тому же он считал, что доктору полезно владеть инструментом, основываясь на собственных выводах, изучая нервную систему человека. 

      Маша прекрасно окончила музыкальную школу и с таким же успехом закончила 11 классов местной средней школы. Родители готовили поступать Машу в тот же университет, где и учились сами, но у девочки были свои планы на жизнь. Когда ей исполнилось 18 лет, она объявила родителям, что в августе улетает в Лондон. Она тайно подала документы в Лондонский университет на медицинский факультет, и ей ещё в апреле пришло письмо о готовности её зачисления. Родители были в шоке и в то же время были несказанно рады, их дочь едет в Лондон.

      Маша улетает в 2017 году учиться и приезжает к родителям только на лето. В 2022 году, окончив университет, Маше предлагают практику в Лондонской клинике, и она сообщает об этом родителям. Конечно, Маша долго думала, стоит ли вообще на это соглашаться, ведь ситуация дома с мамой не давала покоя, и она всё время старалась чаще звонить и разговаривать с мамой по видео. Её главный страх был, что однажды мама ее просто не узнает. Когда Маша приехала на лето перед практикой, она c Борисом покупает матери диктофон. Анна быстро соглашается на такие меры, хоть она и старалась вести дневник, всё же понимание происходящего уже не пугало её, и забота её близких была своевременной. Маша приносила маме ромашки, как приносила в детстве, и Анна узнавала в ней себя каждый раз, когда видела дочь с букетом полевых цветов. Вспоминала, как она носила цветы своей бабушке, когда та тяжело болела.       

      Прошел год. По рассказам Маши, она прекрасно проходила практику и даже получила работу в частной клинике «Space Medical», её директор Корстон Джонс был крайне удивлен навыкам девушки и считал, что её ждет большое будущее.

      В клинике Маша встречает молодого человека по имени Александр Круц. Русский с немецкими корнями парень. Они быстро нашли общий язык и интересы. Через год, в 2024-м, Машина жизнь наполняется множеством красок, в начале года Круц делает ей предложение, а летом этого же года её отец Борис Романов умирает, так и не успев проводить дочь под венец. Девочка убита горем. 

      Спустя год после похорон Маша приезжает в Россию, чтобы помочь матери разобраться с квартирой, убраться, выкинуть лишнее. Встречается со своей тётей Ольгой, которая всегда была рядом как ангел-хранитель, всегда понимала её и помогала ей. Ольга рассказала ей, что Анна совсем плохо помнит, и предлагает Маше устроить Анну в их же дом престарелых, где она будет под присмотром. Маша, подумав, посоветовавшись с мужем, соглашается на предложение поселить Анну в «Ромашку». Осталось только уговорить маму подписать документы.

      Но случилось кое-что неожиданное. Убираясь в квартире, Маша находит одну странную вещь. Бирку с роддома. На которой стоит та же дата рождения, что и у Маши, только бирка порвана, нет имени мамы, осталась только фамилия Романова. У Маши в папке с документами лежит её бирка, это точно. Не порванная… Тогда откуда эта?? Неужели у Маши есть сестра или брат? Почему никто об этом не говорил? Вот в чем следует разобраться.

      Родился 1.09.1964 в городе Рыбное в семье, где мама была учитель младших классов, а отец был автомеханик. Кирилл рос среди 5 братьев и 2 сестёр, где был младше всех. 

      Кирилл увлекался в детстве книгами и любил читать про технику, машины и конструкции. Так как он рос в большой семье, был сильно обделен родительским вниманием. Ситуация в семье была неоднозначной, папа с мамой начали расходиться после 5 ребенка, потом сходились и расходились. Такая вот веселая семья, где каждое примирение было равно новый ребенок. Кирилл чувствовал себя нелюбимым сыном, потому что все время сталкивался со сравнением «вот твой брат…», донашивание одежды за старшими, доигрывание за ними игрушек и дописывание тетрадок и так далее, Кирилл всегда всё доделывал или даже сказать доживал жизнь с вещами своих старших.

      Надо сказать, что сестры Кирилла всегда относились к нему с заботой и теплом, всегда несли ему самое лучшее и вкусное. Готовили и убирались в доме девочки, так как мама должна была работать. В школе она учила всех своих детей. Над ней даже посмеивались, мол, Наталья Ивановна учеников родила себе сама. 

      Кирилл в школе был учеником средних успехов, 5 получал только по литературе и физкультуре. После школы Кирилл твёрдо знал, чего он хочет. Уехать подальше от своей семьи. С возрастом отец стал много пить, но считал, что на этом держится их семья. По крайней мере уходить от матери он уже не хотел. Хоть что-то хорошее получилось после рождения Кирилла. Дальше он поступил в технический вуз, где стал механиком, как отец, и уехал в Рязань.

      В любви Кирилл не стремился завести серьезные отношения. Встретив Ольгу на заводе, куда устроился, он не планировал долгосрочного романа, как ему казалось, Ольга тоже не собиралась под венец. Кирилл и Ольга были уже не юные и глупые, а люди среднего возраста, которым, естественно, общество навязывало свои рамки и свои понятия семейной жизни. Ольга не хотела замуж и серьезных отношений. Но жизнь преподнесла свой сюрприз в виде беременности Оли.

      Кирилл любил свободу и вел гуляющий образ жизни. Также как и Оля, он не отказывался от интересных веществ для употребления. На*котики и алкоголь были для них историей их знакомства, к сожалению. На заводе прошел слух, что у медсестры Романовой, если захотеть, можно получить рецепт на очень неплохую «лечебно-расслабляющую травку» и не только на это. Кирилл не ждал личного приглашения, а отправился к Ольге, к его счастью, мед. сестра оказалась не только молодой и красивой, но и еще с хорошими связями.

      Они гуляли, развлекались, отдыхали вместе ровно до беременности. Кирилл никогда не хотел детей и всячески открещивался от этого. После жизни в семье, где детей 8, он не хотел своих детей ни за что и никогда. И уж точно не имел никакого желания заводить детей с женщиной, которая употребляла пусть и легкие, но на*котики. Он кричал на нее и убеждал в том, что ей необходимо сделать аборт. Кирилл знал все связи Ольги с людьми, кому поставляли небольшие партии на*котиков её производства, и говорил, что если она попробует приписать ребенка ему и вообще родит, он сдаст ее с потрохами. И тогда всей её семье предстоит тяжелая жизнь со сломленной репутацией из-за дурочки Оли.

      Он поставил точку в отношениях с Олей, когда узнал, что её брат решает забрать ребенка себе. Он с удовольствием подписал все необходимые бумаги об отказе от отцовства и о том, что никогда не раскроет тайну отцовства без соглашения её новых родителей. Ольга также отказалась от ребенка, подписав документ как суррогатная мать.

      Ольга ушла с завода, брат в декабре спрятал её в доме в поселке рядом с Рязанью. Там же временно жили и они с Анной. Ольга родила в мае. Последняя встреча Кирилла и Ольги была холодной. Они уже не выясняли отношений, но стали совершенно чужими людьми друг другу.

      Когда Маша в один год заболела менингитом, Кирилл даже не знал и не собирался узнавать. В 2000 году Кирилл, оставшись без дилера, искал, где ему теперь добывать его зависимость. Он уходил в запой, не появлялся на заводе и в итоге был уволен, все свои средства он пропивал, занимал у всех своих братьев и сестер, у одной из них даже жил. В 2001 году его задержали за разбой в баре. Он утверждал, что он Есенин, и читал его стихи в сильном алкогольном опьянении, громя бар. За причиненный ущерб суд постановил ему 4 месяца общественных работ. Эти 4 месяца давались ему непросто, уже через 2 месяца его снова задержали за драку на рынке, Кирилл пытался украсть мяса с прилавка у бабушки, но она увидела и закричала, сотрудники охраны тут же поймали его, а в милиции при обыске у него были обнаружены запрещенные вещества. Конечно, его проверили и на предмет употребления. Анализ крови подтвердил употребление на*котиков. Кирилл снова оказался в суде, не сдав, кто ему поставлял их, он сел в тюрьму на 3 года.

      Жизнь в «клетке» его переменила, со временем пришло осознание того, как паршиво он жил и поступал. Вспомнил он и историю с рождением его, а верней уже не его дочери. Он пообещал себе, что когда выйдет, сделает всё, чтобы быть увидеть дочь, пусть хоть издалека. Он ненавидел себя за то решение — отдать дочь. Внутренне он понимал хорошо, что ребенок рос в здоровой семье, понимая, что с Ольгой у них ничего бы не вышло. Но мысли о том, что Борис не имел права забирать дочь вот так, не давали ему покоя. Настоящее раздвоение личности бушевало в Кирилле, когда он думал обо всей этой ситуации. Но четко он знал одно: когда выйдет, разыщет Ольгу, чтобы узнать, как живет их дочь.

      Он вышел в 2003 году по УДО, он тут же начал поиски работы и Ольги. Узнал, что теперь у семьи Романовых целый бизнес. ЧДП «РоМашка». Он вышел на связь с Ольгой. У нее не было никакого желания и доверия общаться с ним. Кирилл был сам не свой и каждый месяц звонил ей в надежде, что она встретится поговорить с ним. Ольга сказала, если он еще раз попробует выйти на связь и тем более искать Машу, она подаст в суд и запретит ему приближаться к ним, и теперь с их связями она могла это устроить.

      Прошло 5 лет. Кирилл устроился работать в автомастерскую. Не пил. Все это время он не переставал думать о том, что ужасно поступал в своей прошлой жизни, но тюрьма поменяла его. И он был даже благодарен судьбе за то, что смог пережить это. Если бы он не попал в такие условия жизни, он продолжал бы употреблять и, скорее всего, натворил бы страшных дел.

      В 2009 году Кирилл решает снова связаться с Ольгой. В то время она уже была с Виктором. И на этот раз, может, от прошедшего времени, но Ольга стала мягче и встретилась тет-а-тет с Кириллом. Она очень кратко рассказала про Машу. Кирилл был рад, что девочка в хороших руках. И что она растет в прекрасной семье. Они договорились хотя бы раз в год встречаться. Кирилл обещал не приближаться к семье Романовых и слово держал. Они виделись с Ольгой раз в год в присутствии еще и Виктора, Кирилл слушал о новых успехах Маши и каждый раз благодарил за то, что девочка растет в надежных руках. От осознания с каждым годом того, что однажды он просто сделал ребенка и сбежал, его охватывал страх, благодарил бога, что не заставил сделать Ольгу аборт, как хотел изначально.

      Итак, в 2015 году, после 6-й встречи с Ольгой и Виктором, Кирилл просит Ольгу помочь с работой, работа в сервисе ему давалась уже сложно. Зрение падало, и работать автомехаником становилось трудно. Ольга обещала помочь, если возможность появится. Устроить Кирилла в дом была идея Виктора. Почему-то он доверял ему. Знал, что тот не станет наглеть. Ольга не поддавалась этой идее.

      Но в 2016 году, как раз после новогодних праздников, вновь встретившись с Кириллом, она расписала ему целый план по устройству и составила договор, исходя из своих интересов. И первым условием было, что никто из Романовых не должен знать, что Кирилл будет работать там. Должность была — дворник/садовник. Кирилл подписал всё, сделал все справки, что требовала Ольга. Так Кирилл Савин стал новым дворником дома престарелых «РоМашка».       Борис совершенно был не в курсе, что у него под носом работает настоящий отец Маши. Он никогда не видел Кирилла. Да и как тут узнаешь. У него были куда более важные дела, чем узнавать, кто же такой на самом деле этот новый дворник. Который, кстати, был очень тих и добр. И довольно быстро расположил к себе начальника Бориса Николаевича к себе.

      Родился в Ленинграде 1.08.1963 года. В 1965 году его семья переехала в Рязань к бабушке с дедушкой по линии отца. Астафьевы в городе были не последними людьми. Степан Илларионович был мастер спорта по плаванию и даже был в сборной спартакиады в 1928. А сам Виктор выбрал биатлон. Был с детства прекрасный биатлонист, преодолевал дистанции, упорно добивался отличных результатов. Тренер Вити Ёшихин Демид Дмитриевич заприметил мальчика, когда ему было всего 8 лет, он перешел в его группу тренировавшихся и сразу показал один из лучших результатов. Родителям всегда говорили, что у них растет чемпион.

И в 1984 году Витя стал олимпийским чемпионом на зимних олимпийских играх. После этого, в 1987 году, готовясь к новой Олимпиаде, на тренировке Витя получил серьезную травму колена и голеностопа. Ему сделали 3 операции: 1 на мениск и 2 на голеностоп.

      После этой ситуации о вступлении в сборную не могло идти и речи. Витя сильно депрессировал на этот счет. Пока он лежал в больнице, его успокаивало только одно занятие – рисование.

Когда стало ясно, что в спорт дорога закрыта, Витя с головой ушел в художественное искусство, родители поддержали его и даже уговорили пройти обучение заочно в художественной школе.

      Он поступил лишь с одной проблемой – возрастом. Но он привык не сдаваться и во что бы то ни стало. Витя отучился 3 года и настолько был погружен в это искусство, что захотел связать свою жизнь с ним. В 1990 году он устроился подмастерьей в картинную галерею к мастеру, который был учеником у того самого художника, о встрече с которым Витя мечтал. Это был его земляк Иванов Виктор Иванович. Витя точно знал, его тёзка точно его когда-нибудь заметит и пригласит работать в Москву, но время шло, а долгожданной встречи не состоялось.

      В 1994 году в галерее Виктор даже смог сделать выставку своих собственных работ совместно со своим мастером Георгием Конюховым. А в 1996 году он сам стал мастером, когда Конюхов ушел в связи с возрастом. Георгий Владимирович передал свое дело Вите и даже порекомендовал взять подмастерья. Витя нанял себе Константина Лапушкина, художника 17 лет с большим будущим, так думал Витя. Они работали, создавая выставки, проводя экскурсии и рисуя и расписывая на заказ.

Так они проработали аж 10 лет.

      В 2004 году состоялась еще одна поворотная встреча. Знакомство с Ольгой Романовой. Она сразила его своей начитанностью и увлеченностью. Она пришла с подругой на выставку 18 века, которую вел сам Виктор. Они познакомились и стали дружить. А уже через полгода стали жить вместе. Они никогда не думали расписываться и играть свадьбу. Их обоих устраивало их тихое счастье на двоих. Ольга доверяла ему все свои секреты, и он знал о её жизни всё. А что самое главное, принимал её.

      Родился в Рязани 22.04.1985 года. Семья Глеба была из двух человек: он и мама. Про отца никогда не слышал и не знал, в детстве думал, что семья, где только мама, — это правильная семья. 

      Мама Глеба, Инга Антоновна, дала фамилию и отчество в честь своего отца. Про отца Глеба говорить не хотела, будто его вовсе не существовало. 

Глеб ходил в обычный детский сад и обычную школу. Инга работала с 18 до 35 лет учителем в школе, а после стала заведующей городской столовой. 

      Жили с мамой на съёмной квартире до 1993 года, как раз в том году Инга завела роман с олигархом из Москвы, Игорем Лисовцом. Он стал отчимом Глеба. Игорь купил квартиру Инге и Глебу в 1995-м. В этом же году пара расписалась, Инга взяла фамилию Бирюлёва-Лисовец. Сам Игорь приезжал каждые выходные, иногда оставался на месяц. Воспитывал мальчика строго и не позволял шалить. Вкладывал в него все знания по бизнесу, какими владел сам, учил тому, что, как только он вырастет, он обязан будет заботиться о матери. Он очень любил Ингу. 

      Глеб тоже любил мать и принимал Игоря. В 2005-м Игорь умер внезапно, от сердечного приступа. Глебу было 20 лет, и он только начал учебу в институте, посещал 2-й курс. Учился в Москве и жил в московской квартире Игоря. По завещанию квартира досталась Глебу. У Игоря никого не было, кроме Инги и Глеба. Инга была в трауре всю оставшуюся жизнь. Но переезжать в Москву не хотела. Дела сначала в учебе на экономическом, а затем в бизнесе у Глеба шли хорошо. Отчим наградил его большим багажом знаний и капитала. Глеб открыл свою типографию в 2017-м. Назвал её «Чистый лист».

      Глеб не просто бизнесмен, для своего дела он использовал некоторое количество схем махинаций, шёл по головам и никогда не боялся конкуренции. В 2020-м мама Инга, оставшаяся в родной Рязани, перестала справляться самостоятельно, ей было 70 лет, но она серьезно болела. Инга сама позвонила сыну и попросила продать квартиру и переселить её в «Ромашку». Так и сделали. В «Ромашке» о ней прекрасно заботились, ей очень нравилось. Здоровье становилось даже лучше, но в начале лета 2025-го она резко умерла. Глеб был в ярости, злости и обиде. На мир и на то, что в «Ромашке» допустили такой случай. Глеб решил во что бы то ни стало разобраться, что случилось с мамой. И не раз наведывался к Борису Романову, чтобы лично выяснить обстоятельства смерти его любимой мамы. На что получал одно и то же заключение: «сердечный приступ».